В основе материала – интервью выпускающего редактора «Экоурбаниста» Марии Сидоренко с Юлией Гиняевой, основательницей Plogging Russia, и Павлом Борисовым, соавтором проекта.
Слово редакции
Для «Экоурбаниста» этот материал важен не как рассказ о плоггинге сам по себе, а как попытка рассмотреть его в городской рамке: через качество среды, повседневные практики, экологическое просвещение и взаимодействие жителей с городскими службами.
Плоггинг не должен становиться бесплатной заменой коммунальному обслуживанию. Если территория регулярно загрязняется, вопрос не только к людям, которые оставляют мусор, но и к системе управления: есть ли там урны, вывоз, навигация, понятный ответственный, регулярный обход, работа с пикниковыми зонами, берегами, лесополосами и неформальными маршрутами.
Но у плоггинга есть другой потенциал. Он может делать проблему видимой, вовлекать жителей без назидательности, показывать повторяющиеся точки загрязнения и, при наличии методики, превращаться в дополнительный слой наблюдения за городской средой. Именно в этом смысле исходная редакционная рамка – citizen science vs citizen activism, коммунальные службы vs плоггинг – становится продуктивной: речь не о противостоянии, а о том, какую пользу каждый из этих уровней может дать городу.
Плоггинг как практика городской заботы
В публичном поле плоггинг чаще всего воспринимается как активность на стыке спорта, экологии и волонтёрства. Человек бежит или идёт по маршруту, видит мусор, поднимает его и выбрасывает. Но Юлия Гиняева предлагает смотреть на эту практику шире – не как на разовую акцию, а как на способ повседневного отношения к территории.
«Для меня плоггинг – это не совсем акция. Это скорее образ жизни»,
– говорит она.
Опыт, о котором говорит Юлия, вырос из личной практики: сначала это были небольшие пробежки на несколько человек, затем вокруг них начало складываться сообщество. Люди приходили не только ради физической активности, но и потому, что им была близка идея более внимательного отношения к городской и природной среде, раздельного сбора отходов, переработки и личного участия в состоянии территории.
В опыте Юлии плоггинг не ограничивается строгой беговой практикой. Это может быть пробежка, прогулка, групповая уборка, семейное участие, сортировка отходов, вывоз тяжёлых мешков, работа с разными фракциями вторсырья.
Постепенно эта логика стала распространяться и на другие повседневные сценарии: прогулку с ребёнком, выгул собаки, отдых у воды, движение по привычному маршруту. Юлия отдельно отмечает, что даже во время выгула собак можно брать с собой небольшой пакет и убирать территорию, если это безопасно и удобно. В такой ситуации плоггинг уже не обязательно выглядит как организованная уборка. Иногда это простое действие: заметить мусор, забрать его с собой и выбросить там, где это возможно.
В таком формате плоггинг становится формой городской заботы, которая может быть встроена в обычную жизнь, а не только в календарь волонтёрских акций.
«Мы не просто собирали мусор, мы всегда старались делать уборки с раздельным сбором. Искали, как лучше это организовать, как собирать разные фракции, чтобы потом не перебирать всё заново»,
– объясняет Юлия.
Эта деталь важна для городской рамки материала. Плоггинг работает не только с мусором как физическим объектом, но и с привычками. Он показывает, что отходы можно видеть, разделять, учитывать и не воспринимать как нечто абстрактное, исчезающее после попадания в контейнер.
Где заканчивается забота жителей и начинается ответственность города
Главный риск в разговоре о плоггинге – представить его как бесплатную замену коммунальным службам. Для города это опасная рамка: если жители выходят убирать лесополосу, берег или тропу, это не означает, что регулярное обслуживание территории можно переложить на волонтёров.
Юлия признаёт эту границу, но предлагает смотреть на неё не формально, а через тип территории. По её наблюдениям, благоустроенные городские парки за последние годы стали значительно чище: там есть регламенты, отчётность, службы, урны, маршруты, освещение, регулярное обслуживание. Поэтому для таких уборок чаще выбирают другие места – те, где регулярное обслуживание, по наблюдениям Юлии, работает слабее или нерегулярно.
«Наша идея заключалась в том, чтобы выходить в лесопарковые зоны, туда, где много зелени и куда, условно говоря, не доходят коммунальные службы. Для нас граница проходит примерно по неблагоустроенным территориям: не парки, а леса, не дорожки со светом и урнами, а дикие тропинки и костровища»,
– говорит Юлия.
Именно здесь плоггинг становится важным для городского анализа. Он показывает территории, которые существуют в повседневном пользовании, но не всегда полноценно встроены в систему управления. Это могут быть берега водоёмов, лесополосы, неформальные тропы, места пикников, участки рядом с дорогами или переходные зоны между благоустроенным городом и природной территорией.
Такие пространства часто воспринимаются как «ничьи», хотя юридически за них кто-то отвечает. В результате мусор там может накапливаться долго: пластиковые бутылки, упаковка, пакеты, автомобильные шины, строительные отходы, старые ковры, бытовой крупногабаритный мусор.
«Есть места, которые как будто бы никому не принадлежат. Конечно, они кому-то принадлежат, но по факту за ними никто не смотрит»,
– отмечает Юлия.
Для городского управления это важный сигнал. Если мусор регулярно появляется в одном и том же месте, проблема не сводится к отдельному неаккуратному человеку. Это может говорить о нехватке урн, нерегулярном вывозе, отсутствии навигации, неучтённых сценариях отдыха или о том, что территория фактически выпадает из регулярного внимания ответственных служб.
Citizen activism: сделать проблему видимой
Если рассматривать плоггинг как citizen activism – гражданский активизм, – то его основная польза – не только в уборке, но и в том, что он делает проблему заметной. Жители не ждут, пока ситуация изменится сама, а выходят на территорию и показывают: здесь есть сбой, здесь мусор стал частью среды, здесь нужно внимание.
В этом смысле плоггинг близок к другим практикам возвращения городу труднодоступных природных территорий – например, к истории Благовещенского оврага и реки Кончуры в Сергиевом Посаде, где расчистка стала первым шагом к новому городскому маршруту и возвращению места в повседневную жизнь.
По словам Юлии, прохожие часто реагируют на такие уборки: благодарят, спрашивают, как присоединиться, иногда остаются помогать. Важна сама публичность действия. Когда человек видит группу людей, которые приводят место в порядок, мусор перестаёт быть невидимым фоном.
«Как форма гражданского действия это точно имеет смысл. Это заметно, привлекательно, к этому могут присоединяться и спортсмены, и не спортсмены, подростки, дети. В этом есть потенциал»,
– говорит Юлия.
В подходе, который описывает Юлия, принципиален отказ от назидательной интонации. С людьми стараются говорить не через вину и давление. Вместо этого работает другой механизм: понятное действие, дружеская атмосфера, возможность прийти с детьми, увидеть результат и почувствовать, что территория может измениться не абстрактно, а через собственное участие.
Такой подход отличает плоггинг от классического субботника. Субботник часто связан с обязанностью и формальным участием: «надо выйти», «так принято», «это наша территория». Плоггинг строится на добровольности и личной мотивации. Его участники могут убирать не только свой двор или ближайший парк, но и территорию в другом районе, если там есть проблема.
«Меня часто спрашивали: зачем вы едете убираться в Химки, убирайтесь у себя. А я отвечала: какая разница, где убирать? Земля одна»,
– говорит Юлия.
В этом смысле плоггинг расширяет привычную границу ответственности: не только квартира, подъезд или двор, но и лес, берег, тропа, маршрут пробежки, место отдыха, территория, через которую человек проходит каждый день.
Citizen science: когда уборка становится наблюдением
Другой возможный уровень – citizen science, или гражданская наука: участие жителей в сборе данных и наблюдении за состоянием среды. Для плоггинга это особенно важный вопрос. Если участники не просто собирают мусор, а фиксируют маршруты, типы отходов, объёмы, повторяющиеся точки скопления, фотографии и координаты, город мог бы получать не только чистую территорию, но и информацию.
Пока такой мониторинг не ведётся как полноценная исследовательская система. Юлия подчёркивает: отдельной задачи собирать и структурировать данные у проекта не было. Но неформальные наблюдения всё равно накапливались – через регулярные маршруты, переписку в чате, повторные выезды и память участников.
«Сбор данных реален, если будет стоять такая задача. У нас её не было. Мы скорее фиксировали для себя: помнили места, обсуждали их в чате, смотрели, где ситуация повторяется»,
– говорит она.
Один из промежуточных инструментов такой фиксации – карта маршрута: она помогает увидеть, где проходила уборка, к каким участкам участники возвращались и какие территории требуют повторного внимания.
Даже такой опыт показывает, что плоггинг может давать городу полезную информацию. Например, если участники возвращаются на один и тот же маршрут, они видят динамику: исчезает ли старый мусор, появляется ли новый, где он скапливается, какие территории загрязняются снова.
Один из показательных примеров – регулярные пробежки по лесному маршруту. Участники каждый раз забирали часть мусора с собой, и через несколько месяцев заметили, что территория стала другой.
«Мы бегали примерно по одному маршруту и каждый раз что-то прихватывали. А спустя несколько месяцев поняли, что там стало чисто. Старого мусора не осталось, появлялся только мелкий новый – стакан, банка, фантик»,
– вспоминает Юлия.
Это ещё не научный мониторинг, но уже форма городского наблюдения. Если добавить методику – карту проблемных точек, простую классификацию отходов, фотофиксацию, регулярность и канал передачи данных, – плоггинг может стать не только активизмом, но и источником полевой информации для города.
Такой подход особенно важен для территорий, которые сложно оценить только из отчётов. Формально пространство может числиться обслуживаемым, но на уровне повседневного опыта жители видят другое: переполненные урны, стихийные скопления мусора, неубранные костровища, шины, строительные отходы, упаковку, оставленную после пикников.
Что мусор рассказывает о территории
Состав мусора многое говорит о сценариях использования пространства. В лесопарках и местах отдыха чаще всего встречаются пластиковые бутылки, упаковка от еды, пакеты, бутылки из-под алкоголя, остатки пикников, упаковка от снеков. На берегах и костровищах остаётся мусор после отдыха. У дорог и на обочинах – бутылки, упаковка, автомобильные шины и другие отходы. В лесах, лесополосах и на безнадзорных участках встречаются шины, строительный мусор, крупногабаритные предметы.
Одна из наиболее болезненных тем – автомобильные шины. Их регулярно находят в лесах и на обочинах, но для обычного человека путь легальной утилизации часто остаётся непрозрачным.
«Шины – это большая проблема. Мы регулярно находим их в лесах, на обочинах, вообще везде. При этом даже ответственному человеку бывает сложно понять, куда их правильно сдать»,
– говорит Юлия.
С шинами связана и сезонная специфика. Зимой большая часть мусора скрыта под снегом, но покрышки часто остаются заметными. Поэтому один из форматов, о которых рассказывает Юлия, – зимние выезды именно за шинами: участники находили покрышки, вывозили их и передавали на переработку.
Этот пример показывает: загрязнение территории не всегда связано только с «невоспитанностью». Иногда за ним стоит отсутствие понятной инфраструктуры. Если человеку трудно найти актуальную информацию, пункт приёма и понятные условия сдачи, отходы с большей вероятностью окажутся в лесу или у дороги.
Похожая логика возникает со строительным мусором. Юлия обращает внимание, что при работах на территориях отходы не всегда предварительно убираются: часть мусора может просто закрываться грунтом или новым покрытием. Это уже вопрос не волонтёрства, а городских регламентов, контроля подрядчиков и качества благоустройства.
Для города такие наблюдения важны, потому что мусор становится индикатором не только поведения жителей, но и качества управления территорией. Он показывает, где отсутствует понятная инфраструктура, где не хватает контроля, где городские регламенты не учитывают реальный сценарий использования места.
Урны помогают, но не заменяют управление
Один из практических выводов, который подтверждается опытом плоггинга: наличие урн и контейнеров действительно влияет на чистоту территории. Если в пределах нескольких минут ходьбы есть место, куда можно выбросить мусор, многие люди скорее воспользуются им.
Но сама по себе урна не решает проблему. Важны её расположение, объём, регулярность вывоза и соответствие реальному потоку людей. Маленькая урна на интенсивном маршруте быстро переполняется, после чего мусор начинает скапливаться вокруг и разлетаться по территории.
«Почти всегда наличие мусорки или баков помогает территории быть чище. Понятно, что кто-то всё равно бросит под ноги, но если в пределах пары минут ходьбы есть место, человек скорее выбросит туда»,
– говорит Юлия.
Здесь можно увидеть логику «разбитых окон»: если мусор уже лежит, следующему человеку проще добавить свой пакет или бутылку. Чистая территория, наоборот, дольше остаётся чистой, потому что мусор на ней становится заметным нарушением нормы.
Плоггинг в этом смысле не только убирает последствия, но и возвращает территории визуальную норму чистоты. После уборки место начинает восприниматься иначе: не как зона, где «и так грязно», а как пространство, где мусор снова выглядит чужеродным.
Для городской среды это важный эффект. Чистота – не только результат работы служб, но и визуальный сигнал о том, как принято вести себя в конкретном месте. Чем дольше территория остаётся неухоженной, тем устойчивее она воспринимается как пространство, за которое никто не отвечает.
Как плоггинг может взаимодействовать с городскими службами
Плоггинг не может заменить коммунальные службы, но может стать дополнительным уровнем обратной связи. Для этого нужны понятные каналы взаимодействия: куда передавать информацию, кто отвечает за вывоз, как фиксируются проблемные точки, как город сообщает о реакции.
Такой опыт у Юлии и участников её инициатив уже был. В Подмосковье участники отправляли обращения через сервис «Добродел» по поводу крупных завалов. По некоторым точкам с ними связывались представители администраций, объясняли сроки уборки и позднее присылали отчёты. Так сложилось взаимодействие с администрацией Мытищинского района, которая помогает с вывозом мусора после мероприятий.
«Было бы здорово, если бы существовала нормальная коммуникация. Например, человек видит свалку, не может убрать её сам, но может сфотографировать и отправить информацию туда, где её действительно примут в работу»,
– говорит Юлия.
Возможная модель может выглядеть так: жители или плоггинг-сообщества выявляют проблему, фиксируют её, проводят посильную уборку там, где это безопасно, а город помогает с тем, что требует ресурсов и полномочий: вывозом, спецтехникой, утилизацией шин, строительных или медицинских отходов, доступом к ответственным службам.
Рабочими инструментами могли бы стать карта проблемных точек, отчёты после акций, совместные маршруты, регулярная коммуникация с администрациями, парками, управляющими организациями и организаторами мероприятий.
Но принципиально важно, чтобы это не превращалось в формат «приедьте и уберитесь». Волонтёрское сообщество может делиться опытом, объяснять, какие нужны мешки и перчатки, как организовать сортировку, куда обращаться за вывозом. Но ответственность за территорию должна оставаться у тех, кто обязан её обслуживать.
«Мы можем всё рассказать: какие инструменты нужны, как организовать уборку, куда обратиться за вывозом. Но это не сервис по уборке территорий. Мы готовы помогать и делать вместе»,
– подчёркивает Юлия.
Городские мероприятия как отдельная зона ответственности
Опыт Юлии выходит за пределы уборок. Несколько лет Юлия вместе с единомышленниками занималась экологизацией спортивных мероприятий: помогала организовывать раздельный сбор отходов на трейловых забегах, пунктах питания и в стартово-финишных городках.
К этой же линии относятся корпоративные уборки и плоггинг-выезды. В этом случае компания выбирает не классический тимбилдинг, а полезное для территории действие: выезд на место, короткий брифинг, раздельный сбор, уборку, последующий вывоз отходов. Для города это важно не как разовая корпоративная активность, а как пример того, как социальная ответственность может быть связана с конкретной территорией и её состоянием.
На таких событиях возникает много отходов: одноразовые стаканы, упаковка, пищевые остатки, бутылки, салфетки. Если не продумать систему заранее, мероприятие может оставлять после себя большой объём отходов. Если же организовать контейнеры, навигацию, волонтёров, раздельный сбор и понятную коммуникацию, событие становится площадкой для экологического просвещения.
«Мы сами придумывали решения, смотрели, как удобнее организовать сбор, что можно улучшить на следующем старте. На мероприятиях было много коммуникации: люди подходили, спрашивали, что куда выбрасывать»,
– рассказывает Юлия.
Но здесь есть важное ограничение. Экологизация мероприятий требует времени, людей, подготовки и компетенций. На личной инициативе и бесплатной работе такая система долго существовать не может. Если организаторы хотят снижать отходный след событий, это должно восприниматься не как добровольная помощь активистов, а как полноценная часть организации мероприятия.
Для города это отдельная управленческая тема. Любое массовое событие – забег, фестиваль, праздник, спортивный старт – стоит продумывать не только с точки зрения программы, безопасности и потока людей, но и с точки зрения отходов: что образуется, где это собирается, кто объясняет правила, кто вывозит, что уходит в переработку, а что – в общий мусор.
Почему это интересно современному городу
Для современного города плоггинг важен не как романтичная история о том, что жители сами всё уберут. Такая трактовка была бы неверной. Его ценность – в другом.
Во-первых, плоггинг делает видимыми территории, которые не всегда попадают в фокус регулярного обслуживания: лесополосы, берега, неформальные маршруты, костровища, обочины, переходные зоны.
Во-вторых, он показывает реальные сценарии использования пространств. По мусору видно, где отдыхают, где едят, где ходят к транспорту, где не хватает инфраструктуры, где территория воспринимается как ничья.
В-третьих, он формирует сообщество вокруг заботы о месте. Это не только экологическая, но и социальная практика: люди знакомятся, приходят семьями, возвращаются на маршруты, начинают иначе смотреть на среду.
В-четвёртых, при наличии методики плоггинг может стать источником данных. Не в одиночку и не вместо профессионального мониторинга, но как дополнительный слой наблюдений, который помогает городу видеть то, что не всегда видно из отчётов.
В этом смысле противопоставление citizen science и citizen activism оказывается скорее аналитическим, чем жёстким. На первом уровне плоггинг работает как гражданское действие: показывает проблему и вовлекает людей. На втором – как образовательная практика: меняет отношение к территории и отходам. На третьем – потенциально как citizen science: если наблюдения начинают фиксироваться, повторяться и передаваться в городскую систему.
«Для меня плоггинг – это про изменение восприятия. Про ощущение своей территории и ответственности за неё не только по границе квартиры или дома, а гораздо шире»,
– говорит Юлия.
Именно здесь плоггинг становится городским инструментом. Не вместо коммунальных служб, не вместо регламентов и не вместо профессионального управления. А как способ увидеть, где в городской среде возникает сбой, и включить жителей не только в уборку, но и в наблюдение, обсуждение и восстановление общего пространства.
Блиц с ИИ: частые вопросы о плоггинге и городской среде
Краткие вопросы и ответы подготовлены с использованием генеративной модели искусственного интеллекта на основе материалов статьи. Перед публикацией текст прошёл редакционную проверку, фактчекинг и содержательную доработку. Ответственность за точность формулировок и достоверность представленной информации несёт редакция журнала.
Что такое плоггинг?
Плоггинг – это практика, при которой человек совмещает физическую активность и сбор мусора. Чаще всего речь идёт о пробежке, но в реальности формат может быть шире: прогулка, групповая уборка, семейное участие, сбор отходов на маршруте или в зелёной зоне.
Чем плоггинг отличается от субботника?
Субботник часто воспринимается как разовая обязанность, привязанная к конкретной территории: двору, школе, месту работы. Плоггинг строится на добровольности, личной мотивации и повседневном отношении к среде. Он может происходить не только «у себя», но и там, где участники видят проблему.
Может ли плоггинг заменить коммунальные службы?
Нет. Плоггинг не должен подменять регулярную работу коммунальных служб, управляющих организаций и городских администраций. Его ценность в другом: он помогает выявлять проблемные точки, вовлекать жителей и показывать, где городская система обслуживания работает недостаточно.
Что такое citizen activism, или гражданский активизм?
Citizen activism – это гражданское действие, через которое жители делают проблему видимой и добиваются внимания к ней. В случае плоггинга это может быть уборка замусоренной территории, публичный отчёт, обращение в администрацию или вовлечение соседей и городских сообществ.
Что такое citizen science, или гражданская наука?
Citizen science – это участие граждан в сборе данных и наблюдении за явлениями, которые могут быть полезны для исследований или управления. В плоггинге это возможно, если участники фиксируют маршруты, типы мусора, объёмы, повторяющиеся точки загрязнения, фотографии и координаты.
Как плоггинг может быть полезен городу?
Плоггинг показывает, где скапливается мусор, какие территории выпадают из обслуживания, где не хватает урн, вывоза, навигации или контроля. При регулярной фиксации такие наблюдения могут стать дополнительным источником информации для городских служб.
Почему мусор на территории – это не только вопрос поведения людей?
Мусор часто указывает на сбой в городской системе. Если на маршруте нет урн, если они переполнены, если неясно, куда сдавать шины или крупногабаритные отходы, если не обслуживаются берега и лесополосы, загрязнение становится следствием не только личного выбора, но и слабой инфраструктуры.
Какие территории чаще всего нуждаются в таком внимании?
Чаще всего это переходные и плохо управляемые пространства: лесополосы, берега водоёмов, неформальные тропы, костровища, места пикников, обочины, территории у остановок, участки рядом с крупными пешеходными потоками и зелёные зоны, которые формально существуют, но фактически обслуживаются нерегулярно.
Как город может использовать данные плоггинга?
При наличии регулярной фиксации город мог бы использовать такие данные для карты проблемных точек, планирования уборки, размещения урн, настройки вывоза отходов, работы с пикниковыми зонами и взаимодействия с местными сообществами. Но для этого нужны понятные каналы передачи информации и обратная связь.
Почему плоггинг связан с качеством жизни?
Качество жизни в городе складывается не только из крупных проектов благоустройства, но и из повседневного состояния среды: чистых маршрутов, доступных зелёных зон, ухоженных берегов, понятной инфраструктуры и ощущения, что территория не является ничьей. Плоггинг помогает увидеть эту повседневную сторону городской среды.
