Повседневность как критерий качества городской среды: как ежедневный опыт человека меняет проектирование

Авторы: Анна Астахова, Ксения Якименко

Слово редакции

В «Экоурбанисте» мы часто говорим о качестве городской среды через инженерные, климатические, экологические и нормативные параметры. Обычно такая проверка строится вокруг предельных сценариев: как территория выдержит сильный ливень, волну жары, подтопление, засуху, пиковую нагрузку или резкую смену погодных условий.

Но у устойчивости есть и более тихое измерение – повседневное. Среда существует не только в момент экстремального события и не только в день открытия. Она работает каждый день: в смене сезонов, маршрутов, привычек, микроклимата, состояния почвы, растительности, воды, тени, укрытий и способов использования. В этом смысле для города важна не только способность выдерживать кризис, но и способность поддерживать нормальную жизнь в обычных режимах – почти как круглогодичная фенология городской среды.

Этот материал предлагает посмотреть на повседневность с другой стороны – не природоведческой, а социальной и архитектурной. Ранее в «Экоурбанисте» мы уже говорили о том, что территория существует не только в проектных границах, но и в памяти, маршрутах, названиях и устойчивых сценариях восприятия. Здесь этот разговор продолжается через повседневный опыт: как человек осваивает пространство? В какой момент территория перестаёт быть просто фоном или транзитной зоной и становится местом, наполненным опытом, памятью, привычками и личными сценариями?

Для «Экоурбаниста» здесь важна именно смена оптики. Городскую среду можно анализировать через экосистемные процессы, климатическую устойчивость и инженерные решения, а можно – через то, как люди воспринимают, присваивают и обживают пространство. Эти подходы не противоречат друг другу: вместе они позволяют точнее понять, почему одни территории остаются формально благоустроенными, но пустыми, а другие становятся частью повседневной жизни.

Качество городской среды определяется не только проектным замыслом, инженерными решениями или визуальной выразительностью. Хорошее общественное пространство становится частью повседневной жизни: входит в маршруты жителей, допускает разные сценарии использования, меняется вместе с сезоном и позволяет людям присваивать его через привычки, встречи, воспоминания и неофициальные названия. Поэтому оценивать благоустройство важно не только в день открытия, но и после начала реального использования.

Авторы материала, архитекторы бюро «Сейчас» Анна Астахова и Ксения Якименко, рассуждают о том, как ежедневный опыт человека может становиться основанием для проектирования – и почему качество среды проверяется не только проектной документацией или первым впечатлением, но и обычным днём, повторяющимся маршрутом, возможностью задержаться, укрыться, встретиться, присвоить место через собственную жизнь.

От авторов

Почему одни пространства становятся частью нашей жизни, а другие остаются просто благоустроенными территориями? Этот вопрос лежит в основе гуманистической географии и во многом определяет современное понимание качества городской среды.

Согласно теории И-Фу Туана, пространство связано с движением, возможностью выбора и открытостью к новому. Оно ещё не прожито эмоционально. В нём нет устойчивой связи между человеком и средой. Это пустое поле, лес, дорога, территория между двумя точками.

Место возникает позже – через телесный опыт и повторение. Через привычные маршруты, короткую остановку по дороге домой, вечерний свет, запах нагретого дерева после дождя, любимую скамейку. Пространство становится местом не в момент проектирования, а в момент жизни внутри него.

Но И-Фу Туан не противопоставляет пространство и место как «плохое» и «хорошее». Они сосуществуют: человеку нужно и пространство для свободы, и место, где ему безопасно.

Тем не менее, проектируя среду, архитектор фактически надеется создать из пространств места, которые будут обжиты и станут значимыми для людей. Но как спроектировать такое место?

Парадокс заключается в том, что само возникновение места невозможно полностью задать проектом. О том, что пространство действительно стало местом, часто свидетельствуют косвенные признаки: оно входит в повседневные маршруты, обрастает воспоминаниями, получает неофициальные названия и начинает существовать в повседневном языке жителей: «встретимся у того дуба». В этот момент территория перестаёт быть просто объектом благоустройства и становится частью коллективного опыта.

Почему архитектура первого впечатления плохо работает

В современной архитектуре качество среды часто измеряется силой первого впечатления. Здания и пространства всё чаще должны удивлять, становиться визуальным событием, хорошо выглядеть на фотографиях и работать как городской аттракцион.

Но человек сталкивается с архитектурой не один раз. Он живёт внутри неё ежедневно. И именно ежедневный опыт в итоге определяет, станет ли пространство частью жизни или останется просто эффектной декорацией.

Хорошо спроектированное место редко раскрывается сразу. Оно начинает работать постепенно: когда человек замечает, что здесь хочется задержаться на несколько минут дольше, замедлить шаг, встретить вечерний свет, укрыться от дождя или просто молча посидеть.

Об этом говорит японский архитектор Кумико Инуи в своём исследовании Little Spaces and Several Trials. Вместе со студентами она изучала микрожесты повседневной жизни: как человек касается перил, где останавливается, куда падает взгляд, в каких пространствах появляется ощущение укрытия и близости.

В её исследованиях особенно важны промежуточные состояния среды: полутень, узкий проход, навес, лестница, маленький внутренний двор, переход между улицей и домом. Именно такие пространства человек чаще всего присваивает эмоционально.

Это легко почувствовать в парке Веретьево, который спроектировал Александр Бродский. Там можно случайно обнаружить лавочку под мостом, где слушая шаги проходящих над головой людей, внезапно ощущаешь себя семилетним ребёнком. Или можно осторожно пройти по мостику из двух досок и почувствовать, что твой размер всё же чуточку больше.

Такие пространства редко производят мгновенное впечатление. Но именно к ним человек потом возвращается.

Настоящая связь с местом возникает не в момент восхищения, а в повторении. Не тогда, когда пространство фотографируют, а тогда, когда в нём проживают обычный день.

Что делает общественное пространство живым

Практика японского бюро Atelier Bow-Wow строится вокруг похожего наблюдения: люди ценят среду не за идеальность формы, а за возможность в ней жить гибко и разнообразно.

В исследовании 2001 года Made in Tokyo архитекторы Ёсихару Цукамото и Момоё Кайдзима изучали не выдающиеся здания, а странные городские гибриды: спортзалы на крышах, дома над автомагистралями, прачечные внутри жилых домов, маленькие здания, где одновременно существуют магазин, квартира и склад.

Эти пространства выглядели хаотично и иногда даже нелепо, но при этом оказывались удивительно живыми.

Главный вывод Bow-Wow состоял в том, что качество городской среды определяется не чистотой архитектурной формы, а богатством сценариев использования. Людям важны не идеальные объекты сами по себе, а пространства, где можно задержаться, адаптировать среду под себя, совмещать разные типы жизни.

О том же ещё в 1960-х писала Джейн Джекобс: жизнеспособность города рождается не из больших жестов, а из множества ежедневных взаимодействий.

Живое место почти всегда немного неоднозначно. В нём есть возможность выбора, случайности и личного сценария. Человек чувствует, что пространство не только показывает себя, но и позволяет что-то сделать со своей жизнью.

Почему люди используют пространство не так, как задумал архитектор

Даже самый продуманный проект человек всё равно начинает использовать по-своему.

Мишель де Серто в книге «Изобретение повседневности» писал, что повседневные действия – это «скрытая форма производства культуры». Архитектор, девелопер, город задают структуру пространства, но каждый день люди заново интерпретируют её через собственные привычки и маршруты.

Человек почти никогда не использует город строго по инструкции. Люди сидят на ступенях и подпорных стенах вместо лавок, сокращают путь через газон, собираются в неожиданных местах, двигают стулья, приспосабливают пространство под погоду, компанию друзей или настроение.

Они не пассивные потребители среды, а её соавторы.

Показательны наблюдения фотографа Александра Гронского, который снимает людей в пространствах, где для них ничего специально не проектировали. В таких местах дерево становится качелями по типу «тарзанки», случайная куча песка – зоной отдыха взрослых с детьми, а трубы – местом встречи подростков.

Одним из ярких примеров последних лет стала «Миусская снежная дюна» в Москве – огромный сугроб, появившийся после снегопадов и неожиданно превратившийся в центр городской жизни на несколько недель. Люди катались с него, сидели на нём, встречались рядом, фотографировались. Место возникло буквально из временной случайности.

Это важный урок: хорошая среда не та, в которой всё предусмотрено, а та, с которой человеку интересно взаимодействовать и которую можно адаптировать под себя.

Что тогда остаётся архитектору?

Если человек всё равно переписывает пространство под себя, роль архитектора меняется. Архитектор перестаёт быть автором законченного объекта и становится автором условий. Его задача – не полностью запрограммировать жизнь, а создать среду, способную принимать разные сценарии и меняться вместе с человеком.

Это требует другого подхода к проектированию. Начинать приходится не с образа и не с визуального жеста, а с наблюдения за повседневностью конкретного места.

В конкурсном проекте Центрального пруда в Назрани мы заметили, насколько важна для жителей рыбалка. Поэтому вместо создания нового «идеального» сценария предложили небольшие настилы у воды, которые делают уже существующую практику более комфортной. А любимую жителями зону с качелями не убрали, а сохранили и расширили, чтобы сделать её безопаснее и удобнее.

В проекте благоустройства вокруг Центрального универмага в Сочи мы отталкивались от необходимости прохлады в жарком климате и важности для жителей связи с морем. Поэтому перед фасадом здания появилась гладь воды, отражающая свет на стены и немного охлаждающая пространство летом. Во внутреннем дворе – влажный сад в понижении, где воздух становится прохладнее и тише.

В обоих случаях проект начинался не с формы, а с попытки понять существующую жизнь места.

Эту связь среды с контекстом описывал Кристиан Норберг-Шульц в концепции genius loci – духа места. Для него пространство становится качественным тогда, когда начинает работать с особенностями конкретной территории, её климатом, привычками и памятью.

Почему проектирование не заканчивается в день открытия

В архитектуре по-прежнему распространено представление о проекте как о завершённом результате. Пространство открывается, объект вводится в эксплуатацию, после чего его задача считается выполненной. Но если качество среды определяется повседневным использованием, то самые важные данные о проекте появляются именно после этого момента.

Поэтому всё больше внимания уделяется тому, как пространство работает после открытия. В профессиональной практике этот подход связан с post-occupancy evaluation – оценкой того, как объект или пространство работает после начала реального использования. На этом этапе оценивается не соответствие первоначальному замыслу, а то, как место реально используется людьми.

Такой подход предполагает, что среду можно не только поддерживать, но и постепенно адаптировать. Если появляется устойчивый маршрут – его можно благоустроить. Если жители регулярно собираются в определённой части парка – добавить там тень, освещение или мобильную мебель. Проектирование становится не разовым действием, а процессом настройки пространства вслед за жизнью.

Это меняет и само представление об устойчивости городской среды. В экологии способность системы сохранять жизнеспособность и адаптироваться к изменениям называют резильентностью. Подобно экосистеме, городское пространство становится устойчивее тогда, когда сохраняет возможность для развития и появления новых сценариев использования.

На практике это означает, что не обязательно заранее заполнять территорию всеми возможными функциями. Иногда достаточно создать основу и оставить место для дальнейшего освоения. Например, построить один-два павильона и посмотреть, действительно ли нужны остальные, где они востребованы и как люди используют пространство.

Если повседневность становится главным критерием качества среды, то и проектирование не заканчивается в день открытия. Хорошую архитектуру и хороший городской ландшафт проверяет не презентация проекта и не первый сезон после благоустройства. Их проверяет обычный вечер вторника в ноябре.

Что важно понимать о повседневности городской среды

Что такое качество городской среды?

Качество городской среды – это не только внешний вид, благоустройство и инженерная надёжность. Оно проявляется в том, как территория работает в повседневной жизни: удобно ли по ней идти, хочется ли задержаться, есть ли тень, укрытие, понятные маршруты и разные сценарии использования. Хорошая среда выдерживает не только день открытия, но и обычные повторяющиеся сценарии жизни.

Чем пространство отличается от места?

Пространство может быть транзитной или ещё не освоенной территорией. Место возникает тогда, когда у человека появляется с ним связь: через маршруты, память, привычки, повторяющиеся действия и личные ассоциации. Поэтому место невозможно полностью создать только проектом – оно формируется в процессе жизни.

Почему красивое благоустройство может не работать?

Визуально выразительное пространство может хорошо смотреться на фотографиях, но оставаться неудобным для повседневного использования. Если в нём нет тени, возможности задержаться, разных маршрутов, понятных мест для встреч и гибких сценариев, люди быстро перестают им пользоваться. Качество проверяется не изображением проекта, а реальным поведением жителей.

Зачем нужна постпроектная оценка общественных пространств?

После открытия становится видно, какие маршруты, зоны и сценарии действительно востребованы. Люди могут протоптать новые дорожки, собираться в неожиданных местах или игнорировать часть территории. Постпроектная оценка помогает не просто поддерживать благоустройство, а адаптировать его под реальную жизнь.

Как архитектор может учитывать повседневность?

Архитектору важно начинать не только с образа, но и с наблюдения за существующей жизнью места. Нужно понимать маршруты, сезонность, привычки жителей, микроклимат, неформальные точки притяжения и уже сложившиеся практики. Тогда проект становится не жёстким сценарием, а системой условий для разных форм жизни.

Литература и источники

1. И.-Ф. Туан. Space and Place: The Perspective of Experience.
2. К. Инуи. Little Spaces and Several Trials.
3. Ё. Цукамото, М. Кайдзима, Atelier Bow-Wow. Made in Tokyo.
4. М. де Серто. Изобретение повседневности.
5. Д. Джекобс. Смерть и жизнь больших американских городов.
6. К. Норберг-Шульц. Genius Loci: Towards a Phenomenology of Architecture.
7. А. Гронский. Pastoral.
8. А. Астахова, К. Якименко, архитектурное бюро «Сейчас». Конкурсный проект Центрального пруда в Назрани.
9. А. Астахова, К. Якименко, архитектурное бюро «Сейчас». Благоустройство вокруг Центрального универмага в Сочи.
10. Royal Institute of British Architects. RIBA Plan of Work / Post Occupancy Evaluation Guidance.
11. К. С. Холлинг. Resilience and Stability of Ecological Systems.