Автор: Виктор Михайлович Матасов
Слово редакции
Разговор о том, на каких основаниях может строиться современное ландшафтное проектирование, в «Экоурбанисте» продолжается. После статьиЕвгения Сапунова, поставившей в центр обсуждения ботаническую типологию растительных сообществ, мы обращаемся к тексту Виктора Матасова, который предлагает посмотреть на тот же круг вопросов через географическую традицию и отечественную школу ландшафтоведения.
Для редакции важно, что такой поворот разговора ведёт к более широкой теме: кто такой экоурбанист сегодня и на каком методологическом основании может строиться эта профессия.
Большое количество внутренних ссылок в этом материале оставлено намеренно: они показывают, что подобный, пусть и опосредованный, диалог между разными авторами и подходами на страницах «Экоурбаниста» ведётся уже давно.
Сейчас, как нам кажется, настало время придать этому разговору новую форму – не только продолжить сбор профессиональных мнений и вынести ключевые вопросы в формат открытого обсуждения, в том числе круглого стола, но и соотнести его с образовательной практикой, где профессиональный разговор о городской природе уже получает прикладное продолжение, а интерес к теоретико-методологическому основанию профессии, возможно, требует отдельной проработки.
Постановка проблемы: кто проектирует городскую природу
Экоурбанист – это специалист, способный удерживать в поле зрения природу и город, пространство и процесс, форму и функционирование, культурную память и экономическую эффективность
Статья Евгения Сапунова, опубликованная недавно в «Экоурбанисте», поднимает фундаментальный вопрос: на каком языке ландшафтный архитектор разговаривает с природой?
Автор убедительно показывает, что обращение к научной типологии растительных сообществ – к трудам Сукачёва, Лавренко, Смирновой – позволяет преодолеть зависимость от западных образцов и создать национальную школу ландшафтного дизайна.
Ботаническая традиция даёт архитектору не просто набор видов, а понимание структуры, динамики, физиономии сообществ. Это необходимый, но недостаточный шаг.
В самом названии профессии «ландшафтный архитектор» заложена идея конструирования окружающей среды. Работая с ландшафтом, мы вступаем в диалог с системой, которая обладает собственной пространственной организацией, собственными временными ритмами, собственными культурными смыслами.
Сводить этот диалог к подбору растений – значит обеднять его. Всё же «ландшафтный» не значит «фитоценотический».
В последние годы в профессиональном сообществе всё чаще звучит слово «экоурбанист». Иногда его используют как синоним ландшафтного архитектора, работающего в городе. Иногда – как обозначение новой специализации на стыке урбанистики и экологии.
Но за этим термином стоит более серьёзная задача: переопределить саму профессию, расширив её границы.
Экоурбанист – это не архитектор, который выучил несколько экологических терминов, и не эколог, который научился чертить в AutoCAD. Это специалист, способный удерживать в поле зрения природу и город, пространство и процесс, форму и функционирование, культурную память и экономическую эффективность.
Предлагаемый ниже текст – попытка добавить штрихи к той методологической базе, которая, на наш взгляд, необходима для формирования этой профессии. Мы сознательно ограничиваем себя одной – географической – традицией, оставляя за скобками, например, экономические и технологические измерения, которые должны быть развиты в следующих выступлениях.
Географическое ядро: отечественная школа ландшафтоведения
Если ботаника даёт архитектору язык для разговора с растительностью, то география даёт язык для разговора с пространством, а через него – и со временем, и с процессами. Российская школа ландшафтоведения, сложившаяся в XX веке, представляет собой уникальный методологический ресурс, который почти не востребован в проектной практике. Между тем именно в этой традиции накоплены ответы на ключевые вопросы: что такое ландшафт, как он устроен, как функционирует, как изменяется и как взаимодействует с человеком.
Ландшафт как система природных и культурных компонентов
Культурный ландшафт – это результат длительного взаимодействия человека и природы, и игнорировать этот исторический слой означает проектировать среду, лишённую корней
В работах отечественных географов природный ландшафт понимается как сложный природный комплекс, состоящий из взаимосвязанных компонентов и связей между ними через потоки вещества и энергии: геологического фундамента, рельефа, поверхностных и грунтовых вод, почв, растительного и животного мира, климата.
В этой системе нет главных и второстепенных элементов: изменение одного из них влечёт за собой трансформацию других.
Для проектировщика это означает, что нельзя ограничиваться работой с растениями и формами рельефа, не учитывая гидрологию, почвенные процессы и микроклиматические особенности.
Любая проектная интервенция, будь то создание пруда или посадка лесной куртины, встраивается в сложную сеть природных взаимосвязей и либо усиливает их, либо разрушает.
К этому природному измерению в более поздних работах добавляется измерение культурное. Ландшафт предстаёт не только как природное тело, но и как текст, запечатлевший историю освоения, хозяйственные практики, символические значения. Культурный ландшафт – это результат длительного взаимодействия человека и природы, и игнорировать этот исторический слой означает проектировать среду, лишённую корней. Поэтому природный и культурный ландшафт часто рассматривают как «систему зеркал» в культурно-географической традиции или через принцип «ландшафтной индикации» в природно-географической – как способ описания всех остальных компонентов по одному из них.
В. В. Докучаев называл почву «зеркалом ландшафта», а мы весь ландшафт считаем «зеркалом общества»; по ландшафту, а не по статистике мы судим и об экономике – таков наш географический метод
Б. Б. Родоман, В. Л. Каганский, 2004 г.
Морфология ландшафта: рисунок территории
Проектируя парк или набережную, архитектор должен уметь читать этот рисунок, понимать логику его формирования, а затем – если необходимо – усиливать или корректировать его, но не стирать
Любой ландшафт обладает внутренней структурой. В работах Н. А. Солнцева разработана иерархия морфологических единиц ландшафта: местности, урочища, подурочища, фации. Ключевое значение для проектирования имеет понятие урочища – крупной морфологической части ландшафта, обособленной благодаря особенностям рельефа. Речная долина, балка, водораздельное плато – каждое урочище обладает собственным микроклиматом, собственными почвами, собственным растительным покровом. И когда мы говорим о растительности природной зоны, мы говорим прежде всего о плакорных позициях в рельефе, но при этом не стоит забывать и о других элементах катены.
Сочетание доминантных и субдоминантных урочищ создаёт то, что называют ландшафтным рисунком – устойчивую пространственную структуру, определяющую узнаваемый облик местности.
В работах А. С. Викторова дана математическая интерпретация формирования рисунка ландшафта как вероятностного процесса. На её основе возможно моделирование развития процессов эрозии, суффозии, термокарста и других явлений, что позволяет, например, анализировать риски прокладки линейных сооружений. Проектируя парк или набережную, архитектор должен уметь читать этот рисунок, понимать логику его формирования, а затем – если необходимо – усиливать или корректировать его, но не стирать.
Проблема многих современных проектов благоустройства состоит в том, что они игнорируют существующие мезоформы рельефа, превращая территорию в гладкую поверхность с искусственными холмиками, лишённую пространственной логики.
Такой подход не имеет ничего общего с работой с ландшафтом; это лепка из грунта, которая подчиняется исключительно композиционным представлениям автора, не учитывающим природную реальность.
(слева направо: эоловый, эрозионный, термокарстовый)
Полимасштабность и иерархия: от каркаса к элементу
Ландшафт существует на разных масштабных уровнях, и профессиональная оптика должна быть способна переключаться между ними
В классическом ландшафтоведении был сформулирован принцип полимасштабности и иерархичности для описания влияния различных по пространственно-временному масштабу явлений. Во второй половине XX века классиком советского ландшафтоведения Владимиром Александровичем Николаевым была разработана классификация ландшафтов, отражающая различные принципы выделения геосистем на разных пространственных уровнях.
Классификационные категории ландшафтов и признаки их выделения
(В. А. Николаев)
| Таксоны | Главные основания деления | Примеры |
| Отдел | Тип контакта и взаимодействие геосфер в структуре ландшафтной оболочки | Отделы: наземных ландшафтов, водных ландшафтов и др. |
| Система | Энергетическая база ландшафтов – поясно-зональные различия водно-теплового баланса | Системы: субарктических, бореальных, суббореальных ландшафтов и др. |
| Подсистема | Секторные климатические различия, континентальность климата | Подсистемы суббореальных ландшафтов: умеренно-континентальных, континентальных, резко континентальных |
| Класс | Морфоструктуры высшего порядка (элементы мегарельефа), тип природной зональности (горизонтальный или вертикальный) | Классы: равнинных ландшафтов, горных ландшафтов |
| Подкласс | Ярусная дифференциация ландшафтной структуры в горах и на равнинах | Подклассы равнинных: возвышенных, низменных, низинных ландшафтов |
| Группа | Тип водно-геохимического режима, определяемый соотношением атмосферного, грунтового и натечного увлажнения, степенью дренированности | Группы элювиальных, полугидроморфных, гидроморфных ландшафтов |
| Тип | Почвенно-биоклиматические признаки на уровне типов почв и классов растительных формаций (зональные для группы элювиальных ландшафтов) | Типы ландшафтов: лесостепной, степной, полупустынный, болотный, луговой и др. |
| Подтип | Почвенно-биоклиматические признаки на уровне подтипов почв и подклассов растительных формаций (подзональные для группы элювиальных ландшафтов) | Подтипы лесостепного типа ландшафтов: лугово-лесной (сев. лесостепь), лесолугово-степной (средняя лесостепь), колочно-степной (южная лесостепь) |
| Род | Генетические типы рельефа | Роды степных равнинных ландшафтов: мелкосопочных, плоскоравнинных древнеаллювиальных, бугристо-грядовых древнеэоловых и др. |
| Подрод | Генетические типы и литология поверхностных горных пород | Подроды степных древнеаллювиальных равнинных – песчаных, галечниковых, лёссово-суглинистых ландшафтов |
| Вид | Сходство доминирующих в ландшафтах урочищ | Виды степных равнинных ландшафтов: а) плосковолнистые древнеаллювиальные равнины, песчаные и супесчаные, с песчаноразнотравно-красноковыльными степями на тёмно-каштановых почвах; б) пологоволнистые аккумулятивные лёссовые плато с разнотравно-ковыльными степями на чёрноземах южных |
| Морфологический вариант (подвид) | Частные отклонения в морфологии ландшафтов (главным образом по составу и соотношению площадей подчинённых урочищ) | Морфологические варианты степного ландшафта вида «а» (см. вышестоящую строку): а1 – с дефляционными котловинами, занятыми соровыми солончаками (до 5-7% площади); а2 – с остаточно-эрозионными ложбинами, занятыми галофитно-злаковыми лугами на луговых солончаковатых почвах (до 10% площади) |
При исследовании территории на любом уровне часто говорят о «правиле триады». Частью какой более крупной системы является изучаемая территория и из каких подсистем она состоит? Этот вопрос связан и с тем, какие факторы пространственной дифференциации являются ведущими для того или иного уровня иерархии.
Для проектной практики этот принцип означает необходимость рассматривать каждое решение как минимум в трёх масштабах:
- макро (региональный каркас, экологические коридоры, водосборные бассейны);
- мезо (объектный уровень – парк, сквер, набережная);
- микро (элементный – роща, пруд, группа деревьев, дренажная система).
Ни одно из этих измерений не может быть проигнорировано.
Проектирование парка без понимания его роли в экологическом каркасе города превращает объект в изолированную декорацию. Проектирование без внимания к микро-деталям – к взаимодействию растений с рельефом, к распределению влаги, к сезонным ритмам – оборачивается дорогостоящими ошибками в эксплуатации.
Экоурбанист должен уметь поднимать взгляд от элемента к каркасу и опускать взгляд – от каркаса к элементу.
Функционирование ландшафта: потоки вещества и энергии
Статичный взгляд на ландшафт – главное препятствие на пути к устойчивому проектированию
Природа не знает застывших картин; она существует как непрерывный процесс, как обмен веществом и энергией между компонентами.
В работах отечественных географов (М. А. Глазовская, К. Н. Дьяконов, И. И. Мамай, Н. Л. Беручашвили и др.) разработаны представления о динамике и функционировании ландшафта: суточные и сезонные ритмы, многолетние флуктуации, сукцессионные смены. Геохимия ландшафта описывает миграцию химических элементов по элементарным ландшафтам: с водоразделов вниз по склонам, в аккумулятивные позиции. Геофизика ландшафта даёт количественные параметры радиационного баланса, турбулентного обмена, влагооборота.
(А. А. Крауклис, 1979)
Для проектировщика это означает, что создаваемый объект должен рассматриваться не как готовая форма, а как процесс, задающий определённый сценарий развития:
- Как будет меняться водный режим при изменении покрытий? Как перераспределится сток?
- Как повлияет посадка деревьев на ветровой режим?
- Как будет стареть и обновляться растительность через 10, 20, 50 лет?
Сегодня существует довольно широкий спектр моделей и программ, позволяющих проводить сценарный анализ дальнейшей жизни проекта.
О чём этот текст сознательно не говорит: приглашение к другим дисциплинам
Ландшафт, особенно в городской среде, не сводится к природному телу: он одновременно является экономическим ресурсом, объектом управления, зоной конфликта интересов, полем для технологических инноваций
По сути, мы привели здесь только описание нескольких ключевых принципов ландшафтной теории: представление о компонентной структуре, связях между компонентами через функциональные вертикальные потоки вещества и энергии, иерархичность и полимасштабность ландшафтов, их пространственную морфологическую структуру и связь между ними через латеральные потоки, хроноорганизацию ландшафтов. Мы мало поговорили о природно-антропогенных и культурных ландшафтах.
Описанная выше методологическая рамка – географическая – даёт экоурбанисту язык для работы с пространством, временем и природными процессами. Но ландшафт, особенно в городской среде, не сводится к природному телу.
Он одновременно является экономическим ресурсом, объектом управления, зоной конфликта интересов, полем для технологических инноваций.
В этом тексте мы сознательно оставляем за скобками другие важные измерения, каждое из которых требует отдельного разговора.
Социально-экономическое измерение
Ландшафт в городе – это не только экосистема, но и социально-экономическая система
Исследования социального метаболизма, развиваемые в рамках экологической экономики, показывают, как город обменивается веществом и энергией с окружающей средой, и зелёная инфраструктура играет в этом обмене существенную роль.
Концепция социально-экологических систем, разработанная Элинор Остром, учит нас, что устойчивость общих ресурсов – парков, водоёмов, зелёных насаждений – зависит от институциональных условий, правил доступа и способности сообществ к самоорганизации.
Методы оценки экосистемных услуг позволяют перевести экологические блага в экономические показатели: снижение ливневого стока, фильтрация воздуха, рекреационная ценность, повышение стоимости недвижимости. Эти косвенные эффекты могут и должны быть посчитаны – не для того, чтобы подменить экологическую ценность экономической, а чтобы дать девелоперам и муниципалитетам аргументы для инвестиций в зелёную инфраструктуру, показать возврат инвестиций через капитализацию проектов, сделать устойчивость экономически рациональной.
Экоурбанист, владеющий этим языком, способен говорить с заказчиком на понятном ему языке выгод и рисков, не уступая при этом в экологической ответственности. Но этот язык пока почти не проникает в образование ландшафтных архитекторов, оставаясь уделом узких специалистов.
При таком подходе городская водно-зелёная инфраструктура будет описываться в рамках представлений о социально-экологической системе, для описания которой нужно пройти несколько типичных шагов.
Первый шаг:
- выявление и приоритизация проблем (спроса на ЭУ);
- выявление заинтересованных сторон, их мотиваций и целей;
- анализ документов и управленческих практик.
Второй шаг:
- оценка рекреационного использования и антропогенного пресса;
- анализ технологических процессов содержания и ухода;
- экономическая оценка затрат на создание ГЗИ.
Третий шаг:
- классификация типов и инвентаризация основных элементов ГЗИ;
- описание текущего состояния компонентов ГЗИ;
- анализ потоков вещества и энергии с учётом процессов ухода.
Четвёртый шаг:
- выбор индикаторов экосистемных услуг;
- биофизическая оценка объёмов ЭУ;
- экономическая оценка ЭУ.
Технологическое измерение: цифровой двойник и природа 4.0
Мы вступаем в эпоху, когда ландшафт становится ещё и цифровым
Социально-экологическая система превращается в социо-эколого-технологическую, и это требует от проектировщика новых компетенций.
Цифровые двойники позволяют моделировать парк или набережную задолго до начала строительства. Прогоняя несколько вариантов, можно оценить гидрологический режим при разных типах покрытий, динамику роста и старения растительности, распределение потоков посетителей. Инструменты на базе GIS, BIM и специализированных платформ, например цифрового двойника Москвы, существуют, но почти не используются в отечественной практике проектирования парков.
Концепция «Природа 4.0» фиксирует переход: природа перестаёт быть пассивным объектом и становится активным участником городской системы, оснащённым датчиками, системами обратной связи и автоматикой.
Умный парк – это не только «умные» лавочки, но и:
- системы автоматического полива, реагирующие на влажность почвы и прогноз погоды;
- датчики состояния растений, сигнализирующие о болезнях;
- приложения для садовников, подсказывающие, какой участок требует внимания;
- мониторинг посещаемости, шума, микроклимата в реальном времени.
Эти данные создают петлю обратной связи между проектировщиком, управляющей компанией и экосистемой, позволяя учиться на том, как живёт созданный ландшафт.
Дистанционное зондирование, лидарная съёмка, ГИС-технологии прочно вошли в предпроектный анализ. BIM постепенно переходит от зданий к территориям. Искусственный интеллект начинает помогать в подборе ассортимента растений, оптимизации дренажных систем, прогнозировании экосистемных услуг.
Экоурбанист не обязан становиться программистом, но он должен понимать логику цифрового моделирования, уметь формулировать задачу для разработчиков, интегрировать технические решения в художественную концепцию.
Культурно-антропологическое измерение
За рамками этого текста остался и круг вопросов, связанных с восприятием ландшафта горожанами, с локальной идентичностью, с практиками повседневности.
Как парк становится «своим» для разных групп жителей? Какие смыслы вкладывают люди в деревья, пруды, скамейки? Как проектируемая среда взаимодействует с неформальными практиками?
Эти вопросы лежат в поле социальной антропологии, городской социологии, культурной географии, и без их учёта даже самый экологически совершенный проект рискует остаться чуждым тем, для кого он создаётся.
Вместо заключения: к консорциуму дисциплин
Экоурбанист будущего – это специалист, способный выстраивать коммуникацию между разными профессиональными традициями, переводить с языка геохимии на язык экономики, с языка социальной антропологии на язык проектной графики
Статья Евгения Сапунова стала первым шагом в дискуссии о том, на каких основаниях должна строиться национальная школа ландшафтного проектирования.
Предложенный нами текст – попытка расширить этот взгляд за счёт географической традиции и показать, что ландшафтный архитектор, работающий в городе, должен владеть не только геоботаникой, но и морфологией ландшафта, пониманием полимасштабности, знанием динамических процессов.
Но ни ботаническая, ни географическая оптика не являются полными. Мы сознательно оставили за скобками экономические, технологические и социально-антропологические измерения, потому что каждый из них требует самостоятельной методологической проработки.
Мы приглашаем к диалогу экономистов, социологов, специалистов по городскому управлению, геоинформатиков – всех, кто может предложить свой язык описания городской природы.
Наша цель – не создать единую «теорию всего», а сформировать пространство, в котором разные дисциплины могут встретиться, обменяться инструментами и выработать общий понятийный базис
Это значит, с одной стороны, что раздел «Библиотека Экоурбаниста» с теоретико-методологическими наработками явно нужен сообществу наряду с такого рода образовательными программами, а не только с инструментарием и практическими навыками.
С другой стороны, экоурбанист будущего – это не универсальный солдат, владеющий всеми знаниями одновременно. Это специалист, способный выстраивать коммуникацию между разными профессиональными традициями, переводить с языка геохимии на язык экономики, с языка социальной антропологии на язык проектной графики.
Мы предлагаем продолжить дискуссию в рамках серии круглых столов, один из которых стоит посвятить образовательным вызовам:
- Как готовить специалистов, способных работать на стыке ботаники, географии, экономики и технологий?
- Какие дисциплины должны войти в базовые учебные планы?
- Как выстроить практику, чтобы выпускники не только знали теорию, но и умели применять её в реальных проектах?
На каком методологическом основании, по-вашему, должна строиться современная профессия экоурбаниста?
Мы готовы продолжить этот разговор в формате серии публикаций и будем рады откликам, возражениям и новым текстам – прежде всего из тех профессиональных областей, чьи подходы и языки пока не были подробно представлены в материалах, открывших эту дискуссию.
