В основе материала – интервью выпускающего редактора «Экоурбаниста» Марии Сидоренко с Кириллом Смирновым, экспертом ЛАИН, преподавателем школы «Экоурбаниста», участвовавшим в разработке маршрута экспедиции ЛАИН по объектам водно-зелёной инфраструктуры в Китае, основателем инженерно-ландшафтного бюро Smirnov Water and Landscape.
Слово редакции
Серия материалов об экспедиции ЛАИН важна для «Экоурбаниста» не только как разбор китайского опыта, но и как часть более широкого профессионального разговора о том, как читать, оценивать и адаптировать решения водно-зелёной инфраструктуры в российском контексте. Сначала мы выпустили короткую новость о поездке, затем – общий материал по её итогам, после этого – публикацию о Харбинском парке Цюньли как первом ключевом объекте маршрута. Нынешний текст продолжает эту линию уже через второй объект – озеро Дишуй, которое позволяет увидеть, как принципы «города-губки» работают не только в масштабе отдельного пространства, но и на уровне целого района.
Для нас важно, что этот разговор продолжается не только на страницах журнала, но и в образовательной практике школы «Экоурбаниста». В Тюмени уже состоялся образовательный выезд по водно-зелёной инфраструктуре, где Кирилл Смирнов был преподавателем программы и разбирал с участниками реализованные городские решения в российском контексте. Поэтому этот материал мы рассматриваем не как изолированное сравнение двух зарубежных объектов, а как продолжение одного профессионального разговора: как реальные городские решения работают после реализации, что в них действительно ценно и какие принципы могут быть осмыслены для дальнейшей российской практики.
От парка-губки к району-губке: зачем сравнивать Цюньли и Дишуй
Харбинский парк Цюньли, спроектированный бюро Turenscape, показывает сильное, но всё же локальное решение. Это зелёный остров внутри нового района, который доказывает саму идею: можно сохранить уязвимую природную территорию и одновременно решить проблему ливневых вод.
Но следующий шаг неизбежно требует другого масштаба. Если Харбинский парк Цюньли позволяет увидеть отдельный, пусть и очень точный инструмент работы с водой, то Шанхай с озером Дишуй показывает уже не объект, а систему, в которой каждый элемент городской среды включён в водную логику района.
Главное различие между двумя объектами – в роли воды в городской ткани. В Харбине, на примере парка Цюньли, мы видим специально отведённое место, куда город направляет проблему поверхностного стока, чтобы там её решить. Вода приходит сюда с окружающих улиц, очищается, запасается и затем уходит в землю, пополняя водоносный горизонт. Это сильное, но локализованное решение.
В случае озера Дишуй вода не просто собирается в одном месте – она становится частью повседневной городской жизни. Озеро выступает как центральный элемент, а каналы, зелёные зоны и прибрежные пространства пронизывают весь район. Здесь вода связана не только с экологией, но и с транспортом, архитектурой, парками, микроклиматом и образом жизни. Это уже не отдельный парк, а полноценная система водно-зелёной инфраструктуры района.
Если упростить различие, Харбинский парк Цюньли можно рассматривать как локальный парк-губку, а озеро Дишуй и район Линьган – как пример районной системы водного менеджмента. В первом случае город направляет воду в специально созданное пространство. Во втором – сама городская ткань проектируется вокруг воды: водоёмов, каналов, зелёных зон, прибрежных пространств и цифрового управления поверхностным стоком.
Именно поэтому Дишуй добавляет к общей картине то, чего не даёт первый объект: масштаб районного водного менеджмента. Здесь «город-губка» перестаёт быть отдельным элементом благоустройства и становится принципом планирования территории. Шанхай был выбран одним из национальных пилотных городов по программе «город-губка» в 2016 году, а район Линьган, где находится озеро, стал крупнейшей в Китае пилотной зоной площадью 79 квадратных километров – фактически полигоном, где решения обкатываются для дальнейшего масштабирования. Здесь становится видно, как «город-губка» в Китае работает уже не на 30 гектарах, а на территории целого района, где вода становится не проблемой, а главным структурообразующим элементом. Это переход от тактики к стратегии.
Озеро Дишуй как система водного менеджмента: экология, рекреация и развитие района
Если Харбинский парк Цюньли решает прежде всего задачу защиты – как принять поверхностный сток, очистить его, снизить риски подтопления и аккумулировать воду на периоды дефицита влаги, – то озеро Дишуй работает уже на уровне развития и качества городской среды.
Благодаря выстроенному управлению водой вокруг озера формируются престижные кварталы с комфортной средой и высокой стоимостью недвижимости. Вода здесь становится не только инженерной категорией, но и ресурсом для эстетики, отдыха, микроклимата и экономического роста. Поэтому Дишуй важен не только как экологическое решение, но и как модель развития территории.
Показательно и качество воды: по данным замеров, оно оценивается как очень хорошее, а само озеро стало визитной карточкой района. Для профессионального разговора это важно не как декоративная деталь, а как показатель того, что водный объект может одновременно работать на экологию, рекреацию, инвестиционную привлекательность и повседневное использование территории. В этом смысле Дишуй работает сразу в нескольких регистрах: как водный объект, как элемент городской инфраструктуры, как рекреационное пространство и как репутационный ресурс Линьгана.
Но особенно важно увидеть этот объект именно на месте. Фотографии не передают ни масштаба, ни атмосферы. На схеме вода выглядит как синие линии и зелёные пятна, но в реальном пространстве становится понятно, что она буквально встроена в городскую ткань: подходит к зданиям, питает парки, смягчает микроклимат, усиливает ощущение прохлады у воды и задаёт ритм движения и отдыха.
Местные жители уже активно пользуются озером: катаются на лодках, занимаются водными видами спорта, проводят время у воды. Это важный признак того, что система работает не только как инженерная или экологическая конструкция, но и как часть повседневной городской жизни. Вода здесь не просто чистая и управляемая – она доступная, видимая и включённая в городскую среду.
Какие решения показывают работу «города-губки»: cut-and-fill, дождевые сады, биофильтры и цифровой мониторинг
В Харбине наиболее показательным Кирилл считает «метод выемки-насыпи» – cut-and-fill. Архитекторы вырыли сеть прудов-«клеток» и за счёт вынутого грунта сформировали холмы, создав природный фильтр для воды. Это относительно недорогое и при этом эффективное решение, напрямую связанное с традициями китайского сельского хозяйства.
В Шанхае показателен уже другой уровень – комплексный подход на уровне района и города. Здесь водный менеджмент включает не только природоподобные решения – парки-губки, зелёные крыши и элементы водно-зелёной инфраструктуры, – но и цифровой мониторинг водной системы: датчики и облачные технологии позволяют управлять уровнями воды в реальном времени.
При этом сама система выстроена многоступенчато. Первую воду удерживают зелёные кровли, затем она попадает в дождевые сады в профиле улично-дорожной сети, после чего проходит через рекреационные зоны и парки. Там вода формирует ландшафт, подпитывает существующие обводнённые русла ручьёв, водоёмы и каналы. Важно, что вода в этих парковых водоёмах присутствует изначально, а очищенная дождевая вода с кровель зданий и других территорий становится для них дополнительной подпиткой. Все эти водоёмы связаны с большим искусственно вырытым озером в центре. Несмотря на близость к океану, озеро Дишуй пресное: оно запитывается от прилегающей пресноводной реки Хуанпу, воду из которой перед подачей в озеро пропускают через самотёчные биофильтры очистки.
Именно здесь особенно хорошо видно, что «город-губка» – это не только рельеф, земля и растительность, но и управляемая система, в которой природоподобные решения соединяются с цифровыми технологиями. Для современных городов это принципиальный сдвиг: водно-зелёная инфраструктура перестаёт быть только ландшафтным решением и становится частью инженерного, климатического и цифрового управления территорией.
Что озеро Дишуй показывает о масштабировании харбинского опыта
Второй объект показывает, что харбинский опыт был не случайной удачей, а действительно верным направлением. Он доказывает масштабируемость самой идеи.
Если в Харбине мы увидели, как можно вылечить одно сложное место, то в Шанхае становится видно, как те же принципы позволяют формировать уже целый устойчивый район. Отсюда вырастает важный вывод: «город-губка» – это не точечное благоустройство, а новая градостроительная парадигма, способная работать в разных климатических и территориальных условиях – от северного Харбина до приморского Шанхая.
И Шанхай здесь не единичный пример. В Китае в 2015–2016 годах были запущены две волны пилотных проектов, охватившие 30 городов. В этом ряду Линьган – не исключение, а флагманская площадка общенационального эксперимента, на которой принципы «города-губки» проверяются уже в масштабе целого района.
Границы модели «города-губки»: стоимость, качество воды, экология и климатическая адаптация
При всей убедительности объекта Кирилл прямо говорит и о его слабых сторонах.
Во-первых, это высокие первоначальные вложения. Подобная система требует значительных бюджетов и длительного времени на реализацию, и это уже само по себе ограничивает её воспроизводимость.
Во-вторых, существует риск, связанный с качеством воды. Озеро Дишуй – искусственное, и оно питается из реки Хуанпу. Если качество воды в реке-доноре ухудшается, это сразу влияет на всю систему. При этом сама очистка устроена сложно и многоступенчато: сначала удаляется крупный мусор, затем вода отстаивается в прудах, после чего проходит через каскад фильтрующих водоёмов с водными растениями. По имеющимся данным, такая система способна очищать до 15 000 кубометров воды в день, повышая её качество с V класса до III.
Наконец, остаётся вопрос экологического баланса. Создание большого искусственного озера означает радикальное изменение местной экосистемы. Это уже не просто благоустройство, а серьёзное вмешательство в ландшафт, с которым всегда связан риск непросчитанных последствий для флоры и фауны.
Для российского контекста Кирилл считает этот опыт крайне ценным, но адаптация китайского опыта к российским городам требует серьёзной проверки через климат, эксплуатацию, плотность застройки и экономику территории.
Что действительно важно изучать:
- масштабируемость подхода: решения завязываются на водно-зелёном каркасе страны, провинции, города и района, и на каждом уровне появляются свои инструменты работы с водой;
- саму философию: не бороться с водой, а учиться жить вместе с ней;
- харбинский «метод выемки-насыпи» как относительно недорогое и эффективное решение для масштаба квартала или отдельного парка;
- озеро Дишуй как пример решения уже в масштабе микрорайона и его связи с водно-зелёным каркасом провинции;
- нормативную и правовую рамку, которая в Китае обязывает застройщиков внедрять элементы водного менеджмента и соблюдать зелёные стандарты: в шанхайском случае особенно показательно, что для новых жилых комплексов обязательны программы водного менеджмента и зелёные стандарты.
При этом есть вещи, которые нельзя переносить напрямую.
Прежде всего, это климат. Шанхайский опыт рассчитан на тёплый сезон, тогда как в России многие решения – от отдельных типов зелёных крыш до некоторых биоплато – будут сталкиваться с долгой зимой и периодами промерзания. Значит, при адаптации китайского опыта нужно учитывать климатическую неоднородность России: в северных районах потребуются морозостойкие технологии и решения для условий долгой зимы, промерзания и сезонной эксплуатации, тогда как на юге многие элементы такой системы могут работать значительно ближе к исходной логике.
Второй ограничитель – плотность застройки. Шанхайская модель встроена в сверхплотную городскую среду, и её экономическая логика в российских городах с иной плотностью населения будет работать по-другому.
Именно поэтому китайский опыт важен не как готовая инструкция, а как методологическая рамка. Для российских городов ценны сами принципы – задержание и очистка стока, работа с рельефом, включение воды в общественные пространства, нормативная фиксация зелёных стандартов. При этом на крупных площадках комплексного развития территорий подобные решения можно закладывать уже на этапе планирования района: вписывать их в районный водно-зелёный каркас и через него работать с микроклиматом и рисками затоплений. Но конкретные решения должны проверяться через климат, сезонность, эксплуатацию, плотность застройки и экономику территории.
Что китайские «города-губки» дают российской практике водно-зелёной инфраструктуры
Главный вывод из сопоставления двух объектов – необходимость перехода от точечных решений к системным. Здесь, по сути, важен главный совет Кирилла российским специалистам: смотреть не столько на отдельные технологии, сколько на масштаб мышления, с которым вода закладывается в городскую ткань.
Одна из таких деталей – возможность расчётного подтопления общественных зон. Если раз в 10 или 50 лет детская игровая зона, скейт-площадка или спортивное ядро будут подтоплены на 24 часа, ничего критичного не произойдёт. Зато такая логика помогает минимизировать риск затопления улиц и разгрузить ливневую канализацию в момент пиковых расходов. Но работать это может только в связке с моделированием и грамотным размещением объектов водно-зелёной инфраструктуры.
Харбинский парк Цюньли показывает, как можно решить конкретную проблему. Озеро Дишуй показывает, что можно получить, если те же принципы применяются повсеместно и заранее закладываются в развитие района. Для России, где во многих регионах остро стоят проблемы паводков, ливневой канализации и перегруженной инженерной инфраструктуры, особенно важен переход от разрозненных мер к системе, в которой ливневая инфраструктура и зелёные решения работают вместе.
При этом, как отмечает Кирилл, в Линьгане такие решения внедрялись не только в новых районах: 26 уже существовавших жилых комплексов были ретроспективно оснащены системой управления поверхностным стоком и элементами мониторинга. Это важная оговорка и для российской практики: речь может идти не только о новых территориях, но и о постепенной перенастройке уже сложившейся застройки.
Второй вывод ещё конкретнее: России нужны собственные пилотные районы водно-зелёной инфраструктуры. Мы не можем скопировать шанхайскую модель, но можем выбрать новый район в одном из российских городов – например, в Ростове-на-Дону, Казани или другом городе с выраженной водной проблематикой – и попробовать спроектировать его по принципу «города-губки» с нуля, адаптируя китайские решения к нашему климату и инженерной культуре. Именно так и должны появляться собственные эксперименты: не как прямые копии китайских решений, а как проверочные площадки, где принципы «города-губки» адаптируются к российскому климату, инженерной культуре и реальной городской ткани.
При этом, по словам Кирилла, в России уже появляются проекты, близкие к этой логике, пусть и меньшего масштаба: такие решения реализуются в Тюмени и Челябинске при участии научного сообщества ЛАИН и инженеров бюро SWL.
Почему Цюньли и Дишуй важны именно как пара: от спасения болота к водной стратегии района
Кирилл убеждён, что именно в паре Харбинский парк Цюньли и озеро Дишуй позволяют увидеть не набор разрозненных примеров, а эволюцию одной и той же идеи.
Поэтому перед нами не два разных подхода, а две стадии развития одной логики: от локального решения для конкретной территории – к районной водной стратегии.
Через озеро Дишуй особенно важно обсуждать три темы.
- Первая – «умная вода»: как цифровые технологии, датчики, ИИ и большие данные могут управлять столь сложной системой в реальном времени, прогнозировать паводки и оптимизировать использование воды.
- Вторая – экономика водных ландшафтов: каким образом такие решения повышают стоимость недвижимости, привлекают инвестиции и превращают «город-губку» не только в экологический, но и в экономический проект.
- Третья – социальная адаптация: как меняется поведение жителей, когда вода становится частью повседневной городской среды, как формируется новая культура жизни в «водном» городе и почему вода в таком количестве становится не только благом, но и зоной ответственности жителей и городских служб. То, что сегодня в Дишуе жители катаются на лодках и пользуются водной инфраструктурой как частью обычной городской жизни, для Кирилла служит одним из самых убедительных доказательств того, что экология и качество жизни здесь действительно работают вместе.
Коротко: чему учит этот опыт
Опыт Харбинского парка Цюньли и озера Дишуй показывает, что «город-губка» может работать в разных масштабах. На уровне парка он помогает принять, очистить и задержать поверхностный сток. На уровне района – меняет саму структуру городской среды, связывая воду с планировкой, микроклиматом, рекреацией, экономикой и цифровым управлением. Для России главный вывод состоит не в копировании китайских решений, а в создании собственных пилотных территорий, где принципы водно-зелёной инфраструктуры будут проверяться через климат, эксплуатацию, плотность застройки и реальные задачи конкретного города.
Блиц с ИИ: частые вопросы о китайских «городах-губках»
Краткие вопросы и ответы подготовлены с использованием генеративной модели искусственного интеллекта на основе материалов статьи. Перед публикацией текст прошёл редакционную проверку, фактчекинг и содержательную доработку. Ответственность за точность формулировок и достоверность представленной информации несёт редакция журнала.
Что такое «город-губка»?
«Город-губка» – это подход к проектированию городской среды, при котором дождевая и поверхностная вода не просто отводится в ливневую канализацию, а задерживается, очищается, впитывается, используется повторно и становится частью городской экосистемы. В такой модели работают не только трубы и коллекторы, но и парки, водоёмы, каналы, дождевые сады, водопроницаемые покрытия, зелёные крыши и цифровые системы мониторинга.
Чем Харбинский парк Цюньли отличается от озера Дишуй?
Харбинский парк Цюньли показывает работу «города-губки» на уровне одного объекта: парк принимает поверхностный сток, очищает воду и помогает сохранять природную территорию. Озеро Дишуй в районе Линьган показывает другой масштаб – районную систему, где вода связана с планировкой, микроклиматом, рекреацией, транспортом и развитием территории. Поэтому эти объекты лучше читать в паре: один показывает тактическое решение, второй – стратегию.
Почему озеро Дишуй важно для понимания водно-зелёной инфраструктуры?
Озеро Дишуй важно тем, что показывает воду не как отдельный декоративный элемент, а как основу городской структуры. Вокруг него формируются общественные пространства, жилые кварталы, рекреационные маршруты и система управления поверхностным стоком. Это пример того, как водно-зелёная инфраструктура может одновременно работать на экологию, качество жизни, микроклимат и экономическую привлекательность района.
Можно ли применять китайский опыт «города-губки» в России?
Китайский опыт можно изучать и адаптировать, но нельзя переносить напрямую. Для российских городов важны принципы: удержание и очистка дождевой воды, работа с рельефом, использование зелёных пространств, водопроницаемых покрытий и пилотных территорий. Но конкретные решения должны учитывать климатическую неоднородность России: в северных районах важны долгая зима, промерзание и сезонная эксплуатация, а на юге часть элементов может работать ближе к исходной логике китайской модели.
Какие элементы «города-губки» наиболее применимы для российских городов?
Наиболее применимы решения, которые можно адаптировать к местному климату: дождевые сады, пониженные зелёные зоны, водопроницаемые покрытия, локальные накопители дождевой воды, рельефные решения по принципу cut-and-fill и зелёные пространства, работающие как часть ливневой инфраструктуры. Особенно важны пилотные проекты, где эти решения можно проверять не в теории, а в реальной эксплуатации.
Почему «город-губка» – это не только благоустройство?
«Город-губка» выходит за рамки благоустройства, потому что меняет сам принцип работы территории с водой. Это не просто парк, газон или водоём, а система, в которой ландшафтные, инженерные, климатические и цифровые решения работают вместе. Поэтому такой подход важен не только для архитекторов и ландшафтников, но и для городских администраций, девелоперов, инженеров и специалистов по климатической адаптации.
